Неточные совпадения
Решено было еще сделать несколько расспросов тем, у которых были куплены души, чтобы, по крайней
мере,
узнать, что за покупки, и что именно нужно разуметь под этими мертвыми душами, и не объяснил ли он кому, хоть, может быть, невзначай, хоть вскользь как-нибудь настоящих своих намерений, и не сказал ли он кому-нибудь о том, кто он такой.
Но обо всем этом читатель
узнает постепенно и в свое время, если только будет иметь терпение прочесть предлагаемую повесть, очень длинную, имеющую после раздвинуться шире и просторнее по
мере приближения к концу, венчающему дело.
Прежде было
знаешь, по крайней
мере, что делать: принес правителю дел красную, [Красная — ассигнация в десять рублей.] да и дело в шляпе, а теперь по беленькой, да еще неделю провозишься, пока догадаешься; черт бы побрал бескорыстие и чиновное благородство!
Инспектор врачебной управы вдруг побледнел; ему представилось бог
знает что: не разумеются ли под словом «мертвые души» больные, умершие в значительном количестве в лазаретах и в других местах от повальной горячки, против которой не было взято надлежащих
мер, и что Чичиков не есть ли подосланный чиновник из канцелярии генерал-губернатора для произведения тайного следствия.
— По крайней
мере,
знаете Манилова? — сказал Чичиков.
Попробовал было еще зайти кое к кому, чтобы
узнать, по крайней
мере, причину, и не добрался никакой причины.
Попробовали было заикнуться о Наполеоне, но и сами были не рады, что попробовали, потому что Ноздрев понес такую околесину, которая не только не имела никакого подобия правды, но даже просто ни на что не имела подобия, так что чиновники, вздохнувши, все отошли прочь; один только полицеймейстер долго еще слушал, думая, не будет ли, по крайней
мере, чего-нибудь далее, но наконец и рукой махнул, сказавши: «Черт
знает что такое!» И все согласились в том, что как с быком ни биться, а все молока от него не добиться.
По загоревшему лицу его можно было заключить, что он
знал, что такое дым, если не пороховой, то, по крайней
мере, табачный.
— Простите меня, княжна! Я поступил как безумец… этого в другой раз не случится: я приму свои
меры… Зачем вам
знать то, что происходило до сих пор в душе моей? Вы этого никогда не
узнаете, и тем лучше для вас. Прощайте.
По крайней
мере я хочу сберечь свою репутацию… не для себя: ты это
знаешь очень хорошо!..
— Я этого не говорю… но вы
знаете, есть случаи… — прибавил он, хитро улыбаясь, — в которых благородный человек обязан жениться, и есть маменьки, которые по крайней
мере не предупреждают этих случаев…
Да оставь я иного-то господина совсем одного: не бери я его и не беспокой, но чтоб
знал он каждый час и каждую минуту, или по крайней
мере подозревал, что я все
знаю, всю подноготную, и денно и нощно слежу за ним, неусыпно его сторожу, и будь он у меня сознательно под вечным подозрением и страхом, так ведь, ей-богу, закружится, право-с, сам придет, да, пожалуй, еще и наделает чего-нибудь, что уже на дважды два походить будет, так сказать, математический вид будет иметь, — оно и приятно-с.
— В разврате! Ну вот вы куда! А впрочем, по порядку прежде отвечу вам насчет женщины вообще;
знаете, я расположен болтать. Скажите, для чего я буду себя сдерживать? Зачем же бросать женщин, коли я хоть до них охотник? По крайней
мере, занятие.
По крайней
мере, припоминая впоследствии и силясь уяснить себе припоминаемое, он многое
узнал о себе самом, уже руководясь сведениями, полученными от посторонних.
— О, на самой простейшей-с! — и вдруг Порфирий Петрович как-то явно насмешливо посмотрел на него, прищурившись и как бы ему подмигнув. Впрочем, это, может быть, только так показалось Раскольникову, потому что продолжалось одно мгновение. По крайней
мере, что-то такое было. Раскольников побожился бы, что он ему подмигнул, черт
знает для чего.
Послушай! ври, да
знай же
меру;
Есть от чего в отчаянье придти.
Знай он это, он бы
узнал если не ту тайну, любит ли она его или нет, так, по крайней
мере,
узнал бы, отчего так мудрено стало разгадать, что делается с ней.
— Ты бы написал опять к кому-нибудь из своих приятелей:
узнали бы, по крайней
мере…
—
Знаешь что, Илья? — сказал Штольц. — Ты рассуждаешь, точно древний: в старых книгах вот так всё писали. А впрочем, и то хорошо: по крайней
мере, рассуждаешь, не спишь. Ну, что еще? Продолжай.
— Не
знаю, чему приписать, что вы сегодня пели, как никогда не пели, Ольга Сергеевна, по крайней
мере, я давно не слыхал. Вот мой комплимент! — сказал он, целуя каждый палец у нее.
— Мучились! Это страшное слово, — почти шепотом произнес он, — это Дантово: «Оставь надежду навсегда». Мне больше и говорить нечего: тут все! Но благодарю и за то, — прибавил он с глубоким вздохом, — я вышел из хаоса, из тьмы и
знаю, по крайней
мере, что мне делать. Одно спасенье — бежать скорей!
Может быть, он умел бы, по крайней
мере, рассказать все, что видел и слышал, и занять хоть этим других, но он нигде не бывал: как родился в Петербурге, так и не выезжал никуда; следовательно, видел и слышал то, что
знали и другие.
Артемий Филиппович. О! насчет врачеванья мы с Христианом Ивановичем взяли свои
меры: чем ближе к натуре, тем лучше, — лекарств дорогих мы не употребляем. Человек простой: если умрет, то и так умрет; если выздоровеет, то и так выздоровеет. Да и Христиану Ивановичу затруднительно было б с ними изъясняться: он по-русски ни слова не
знает.
Городничий. Ну, а что из того, что вы берете взятки борзыми щенками? Зато вы в бога не веруете; вы в церковь никогда не ходите; а я, по крайней
мере, в вере тверд и каждое воскресенье бываю в церкви. А вы… О, я
знаю вас: вы если начнете говорить о сотворении мира, просто волосы дыбом поднимаются.
Хлестаков. Оробели? А в моих глазах точно есть что-то такое, что внушает робость. По крайней
мере, я
знаю, что ни одна женщина не может их выдержать, не так ли?
Городничий. Я здесь напишу. (Пишет и в то же время говорит про себя.)А вот посмотрим, как пойдет дело после фриштика да бутылки толстобрюшки! Да есть у нас губернская мадера: неказиста на вид, а слона повалит с ног. Только бы мне
узнать, что он такое и в какой
мере нужно его опасаться. (Написавши, отдает Добчинскому, который подходит к двери, но в это время дверь обрывается и подслушивавший с другой стороны Бобчинский летит вместе с нею на сцену. Все издают восклицания. Бобчинский подымается.)
Он
знал ту крайнюю
меру гордости и самонадеянности, которая, не оскорбляя других, возвышала его в мнении света.
— Я несогласен, что нужно и можно поднять еще выше уровень хозяйства, — сказал Левин. — Я занимаюсь этим, и у меня есть средства, а я ничего не мог сделать. Банки не
знаю кому полезны. Я, по крайней
мере, на что ни затрачивал деньги в хозяйстве, всё с убытком: скотина — убыток, машина — убыток.
—…
мрет без помощи? Грубые бабки замаривают детей, и народ коснеет в невежестве и остается во власти всякого писаря, а тебе дано в руки средство помочь этому, и ты не помогаешь, потому что, по твоему, это не важно. И Сергей Иванович поставил ему дилемму: или ты так неразвит, что не можешь видеть всего, что можешь сделать, или ты не хочешь поступиться своим спокойствием, тщеславием, я не
знаю чем, чтоб это сделать.
― Зачем я говорю это? зачем? ― продолжал он также гневно. ― Чтобы вы
знали, что, так как вы не исполнили моей воли относительно соблюдения приличий, я приму
меры, чтобы положение это кончилось.
— Позвольте по крайней
мере узнать, — спросил я, — с кем я имел удовольствие…
— Все — программы, спор о программах, а надобно искать пути к последней свободе. Надо спасать себя от разрушающих влияний бытия, погружаться в глубину космического разума, устроителя вселенной. Бог или дьявол — этот разум, я — не решаю; но я чувствую, что он — не число, не вес и
мера, нет, нет! Я
знаю, что только в макрокосме человек обретет действительную ценность своего «я», а не в микрокосме, не среди вещей, явлений, условий, которые он сам создал и создает…
И еще раз убеждался в том, как много люди выдумывают, как они, обманывая себя и других, прикрашивают жизнь. Когда Любаша, ухитрившаяся побывать в нескольких городах провинции, тоже начинала говорить о росте революционного настроения среди учащейся молодежи, об успехе пропаганды марксизма, попытках организации рабочих кружков, он уже
знал, что все это преувеличено по крайней
мере на две трети. Он был уверен, что все человеческие выдумки взвешены в нем, как пыль в луче солнца.
Самгину хотелось поговорить с Калитиным и вообще ближе познакомиться с этими людьми,
узнать — в какой
мере они понимают то, что делают. Он чувствовал, что студенты почему-то относятся к нему недоброжелательно, даже, кажется, иронически, а все остальные люди той части отряда, которая пользовалась кухней и заботами Анфимьевны, как будто не замечают его. Теперь Клим понял, что, если б его не смущало отношение студентов, он давно бы стоял ближе к рабочим.
Однако нам объявили, что мы скоро снимаемся с якоря, дня через четыре. «Да как же это? да что ж это так скоро?..» — говорил я, не
зная, зачем бы я оставался долее в Луконии. Мы почти все видели; ехать дальше внутрь — надо употребить по крайней
мере неделю, да и здешнее начальство неохотно пускает туда. А все жаль было покидать Манилу!
Энергические и умные
меры Смита водворили в колонии мир и оказали благодетельное влияние на самих кафров. Они, казалось, убедились в физическом и нравственном превосходстве белых и в невозможности противиться им, смирились и отдались под их опеку. Советы, или, лучше сказать, приказания, Смита исполнялись — но долго ли, вот вопрос! Была ли эта война последнею? К сожалению, нет. Это была только вторая по счету: в 1851 году открылась третья. И кто
знает, где остановится эта нумерация?
Японское правительство — как мы
знали из книг и потом убедились, и при этом случае, и впоследствии сами, — требует безусловного исполнения предписанной
меры, и, в случае неисполнения, зависело ли оно от исполнителя или нет, последний остается в ответе.
Не
знаешь, что более славословить: власть ли, в
меру дерзающую, или сей виноград, в
меру благодарящий?
Глядишь, и не
знаешь, идет или не идет его величавая ширина, и чудится, будто весь вылит он из стекла и будто голубая зеркальная дорога, без
меры в ширину, без конца в длину, реет и вьется по зеленому миру.
— Вишь! — стал дед и руками подперся в боки, и глядит: свечка потухла; вдали и немного подалее загорелась другая. — Клад! — закричал дед. — Я ставлю бог
знает что, если не клад! — и уже поплевал было в руки, чтобы копать, да спохватился, что нет при нем ни заступа, ни лопаты. — Эх, жаль! ну, кто
знает, может быть, стоит только поднять дерн, а он тут и лежит, голубчик! Нечего делать, назначить, по крайней
мере, место, чтобы не позабыть после!
Я, помнится, обещал вам, что в этой книжке будет и моя сказка. И точно, хотел было это сделать, но увидел, что для сказки моей нужно, по крайней
мере, три таких книжки. Думал было особо напечатать ее, но передумал. Ведь я
знаю вас: станете смеяться над стариком. Нет, не хочу! Прощайте! Долго, а может быть, совсем, не увидимся. Да что? ведь вам все равно, хоть бы и не было совсем меня на свете. Пройдет год, другой — и из вас никто после не вспомнит и не пожалеет о старом пасичнике Рудом Паньке.
И не убить, о нет, вломился он к нему; если б имел преднамеренно этот умысел, то озаботился бы по крайней
мере заранее хоть оружием, а медный пест он схватил инстинктивно, сам не
зная зачем.
— Я
знаю, что вы его пригласили не посещать вас впредь, но за что именно — этого я… от вас по крайней
мере, не слыхал.
Наступило опять молчание. Промолчали чуть не с минуту. Иван Федорович
знал, что он должен был сейчас встать и рассердиться, а Смердяков стоял пред ним и как бы ждал: «А вот посмотрю я, рассердишься ты или нет?» Так по крайней
мере представлялось Ивану Федоровичу. Наконец он качнулся, чтобы встать. Смердяков точно поймал мгновенье.
Напротив, повторяю это, если б он промолчал хоть только об деньгах, а потом убил и присвоил эти деньги себе, то никто бы никогда в целом мире не мог обвинить его по крайней
мере в убийстве для грабежа, ибо денег этих ведь никто, кроме него, не видал, никто не
знал, что они существуют в доме.
Потому женщина — это, брат, черт
знает что такое, уж в них-то я по крайней
мере знаю толк!
— Вы напрасно беспокоитесь за старика слугу Григория Васильева.
Узнайте, что он жив, очнулся и, несмотря на тяжкие побои, причиненные ему вами, по его и вашему теперь показанию, кажется, останется жив несомненно, по крайней
мере по отзыву доктора.
Немец должен презирать русского человека за то, что тот не умеет жить, устраивать жизнь, организовать жизнь, не
знает ничему
меры и места, не умеет достигать возможного.
— Я
знаю это дело. Как только я взглянул на имена, я вспомнил об этом несчастном деле, — сказал он, взяв в руки прошение и показывая его Нехлюдову. — И я очень благодарен вам, что вы напомнили мне о нем. Это губернские власти переусердствовали… — Нехлюдов молчал, с недобрым чувством глядя на неподвижную маску бледного лица. — И я сделаю распоряженье, чтобы эта
мера была отменена и люди эти водворены на место жительства.
— Ну, всё-таки я вам скажу, по
мере сил приносить пользу, всё-таки, что могу, смягчаю. Кто другой на моем месте совсем бы не так повел. Ведь это легко сказать: 2000 с лишним человек, да каких. Надо
знать, как обойтись. Тоже люди, жалеешь их. А распустить тоже нельзя.